Просыпаешься утром и думаешь: буду хорошей!
Буду всем улыбаться, любовь и тепло излучать,
Буду корм выносить для бездомных собачек и кошек,
А в критических случаях - думать и мудро молчать.
Убеждаешь себя: мол, отныне не буду метаться,
Обижаться, кокетничать, злиться, ругаться, вопить,
Буду делать зарядку и день начинать с медитаций,
Минералкой лечиться и деньги на отпуск копить...
...Упадешь, обессилев, зароешься сладко в подушку,
Проведенному дню, как обычно, подводишь итог:
Двадцать восемь обид (две - смертельных) и ссора с подружкой,
Пять значительных вздохов и три демонстрации ног.
Восемнадцать ехидств, тридцать шесть шепоточков вдогонку,
Девять сплетен, три кофе (которых не стоило пить),
Семь бессмысленных трат, двести пять замечаний от шефа,
И одно (но большое!) желанье кого-то убить.
Засыпаешь и думаешь: завтра... конечно... хорошей...
Застилают сознание рваные сны-облака.
Где-то в сердце скребут коготки голодающих кошек...
Ничего, ничего... не забыть бы купить молока.

Дама, качаясь на ветке,
Пикала: "Милые детки,
Солнышко чмокнуло кустик,
Птичка оправила бюстик,
И, обнимая ромашку,
Кушает манную кашку".
Детки в оконные рамы,
Хмуро уставясь глазами,
Глядя в недетской печали
Даме в молчаньи внимали.
Вдруг зазвенел голосочек:
"Сколько напикала строчек?"

Александр Черный
1917г.

Мне стрекоза садится на ладонь,
Как лайнер на бетон аэродрома.
И незабудок голубой огонь
Слепит глаза, как молния без грома.

Ликуя, пробирается ручей,
Сквозь заросли и запах медуницы,
И остается тень его речей
На белом откровении страницы.

Я отвечаю голосу дрозда
Малиновки передзакатным свистом,
И лилия, как белая звезда,
Качается на отражении чистом.

Мне светит небо в прорези ветвей
Всей вероятности голубизны и сини.
И тешит душу, открывая ей,
Закон родства, как выход из пустыни.

Он бесконечен, мир земных чудес.
И я бессмертен вместе с ним, покуда
Он, перевоплощаясь, не исчез
Со мною вместе в совершенстве чуда.

Михаил Дудин
1973г