Если бы…

Сегодня утром мой коллега С. получил фотографию от своей бывшей девушки, которая уже полтора года живет в Италии. На снимке фигурирует симпатичный парень. Чуть ниже подпись: «Бернардо, три месяца, мой сын».

Долго-долго смотрел С. на улыбающегося Бернардо, постукивал карандашом по стулу, сгибал и разгибал скрепку, даже чашку кофе умудрился выдуть, не отрывая взгляда от монитора. Наконец встал: «Пойдем в кафе, а? Надо ж кофе, наконец, выпить».

«Есть только легкая печаль, когда смотришь на фотографию чужого ребенка и понимаешь: реши б я тогда все по-другому…»

«Ты чего? – спросила я коллегу, когда он вместо сахара попытался схватить соль. – Что с тобой? Вы ведь давно с ней расстались, и ты не особо убивался тогда, если мне память не изменяет». Он слабо улыбнулся: «Я просто представил…», – а я закончила: «…что это мог быть ваш ребенок».

Да, именно это он и представлял. Сидел и мысленно спрашивал себя: а что, если бы обстоятельства иначе сложились? Если бы я тогда проявил больше настойчивости? Был бы к ней внимательнее? Умолял бы ее не уходить? Если бы, узнав о ее свадьбе, купил билет в Италию, прилетел, упал перед ней на колени и уговорил вернуться в Россию? Мог бы тогда этот беззубый улыбающийся чувачок быть моим сыном? Протягивать ко мне руки? Носить мою фамилию? Учиться ходить, держась за мой палец? Засыпать на кровати между нами?..

Ответа нет. И мучить себя всеми этими «если бы» бессмысленно. Но много ли на свете людей, которые могут жить, не представляя, как могла бы повернуться их судьба, будь они в тот или иной момент более активными или менее активными, нежными или жесткими, откровенными или прячущими свои чувства?

Наверное, все же таких идеальных людей немало. «Все, что ни случается, – к лучшему» – говорят они, уверенные, бодрые оптимисты. А вечно сомневающимся гражданам вроде меня и коллеги С. довольно часто приходится иметь дело с вопросом: «А что, если бы?»

Но много ли на свете людей, которые могут жить, не представляя, как могла бы повернуться их судьба, будь они в тот или иной момент более активными или менее активными, нежными или жесткими, откровенными или прячущими свои чувства?

Но много ли на свете людей, которые могут жить, не представляя, как могла бы повернуться их судьба, будь они в тот или иной момент более активными или менее активными, нежными или жесткими, откровенными или прячущими свои чувства?

Я помню звонок, который раздался, когда я с мыслью «Хватит! Надоело!» выбежала из дома, прочь от опостылевшего мужчины. «Вернись, давай поговорим». Я даже остановилась, потому что четко понимала: все зависит от того, что я сейчас скажу. Да или нет. Вернусь ли я, смирюсь ли с тем, что меня не устраивает, стану ли такой же как все, на многое закрывающей глаза замужней дамой с детишками, котом и геранью на подоконнике, или отправлюсь в свободное плаванье, радостное, пьянящее, но полное рифов под названием «Общественное мнение»?

Коллега мой тоже считает, что знает свою точку невозврата. Нынешняя итальянка изрядно потрепала ему нервы, тому и я свидетель. В то время он, израненный, измученный ее выходками, охотно отзывался на любое сочувствие. И я помню, как все мы, выслушивая его монологи, качали головами: «Ох и пьет эта девица кровь твою, дружище. Стаканами». Нам всем тогда казалось, что наш милый С. не потянет, не выдержит – уж слишком непосильной была для него та любовь. А он верил, что если очень-очень стараться, то добиться идеальных отношений все же можно. Но однажды, после очередной ссоры, не захотел первым идти на примирение – извиняться, растапливать лед, уговаривать. Он просто устал: «Будь что будет», – и решил передохнуть. А девушка во время его отдыха не растерялась – нашла себе итальянца.

«Стоп, – говорю я. – Ты ведь знал, что так будет. Ты знал ее характер, она в одиночестве и получаса продержаться не могла». Коллега кивает. Знал. Так что же получается? Это был его собственный план? Отступить в сторону и тем самым отречься от всех возможных совместных сыновей и дочерей? А потом изредка вздыхать: «Как жаль, что так получилось»?

«Вот оно что, – подвожу я итог. – Полтора года назад ты принял решение, просто до сих пор себе признаться в этом боишься. И все это твое сегодняшнее нытье на тему «а может, все же попытаться все начать заново, может, отбить ее у мужа» – полная чушь. Ты не хочешь этого. Взгляни правде в глаза».

С. начинает внимательно разглядывать улицу за окном. Все ясно. Признаем мы это или нет, но наши судьбы – это наш выбор. Мы имеем то, что хотим. Точку невозврата мы сначала проходим в своем сердце. И только потом отключаем телефоны, опускаем руки и робко лепечем: «Может, поживем отдельно?»

С. гораздо раньше финальной ссоры хотел крикнуть своей девушке: «Да вали ты на все четыре стороны!» Я давно хотела убежать, а Билл Клинтон, наверное, с самой свадьбы мечтал изменить жене. Все наши поступки и слова подтверждают это. Ничего не могло быть иначе. «Если бы» не существует.

Есть только легкая печаль, когда смотришь на фотографию чужого ребенка и понимаешь: реши б я тогда все по-другому…

Наталья Радулова
29 мая 2009, 10:00
http://www.vz.ru/columns/2009/5/29/291771.html

Самое вредное - это чурбан, которому вскружили голову.
Джон Голсуори.

Гений настолько внутренне богат, что любая тема, любая мысль, случай или предмет вызывают у него неиссякаемый поток ассоциаций.

Паустовский.

Любовь без уважения далеко не идет и высоко не поднимается: это ангел с одним крылом.

Александр Дюма (Дюма-отец)